Начал свою юность как чистый богач:
Насиловал с другом служанку,
Споил, опьянил, на пару раздел и…
Чудовищно сам себя сокроил?
Сам ли себя?!
Постойте! Какое!
Идя наперекор родным и обществу,
Судьбе,
Себе,
Мечте…
Прошли года, а он зачах,
В спиртных напитках заспиртован,
В очах безветрие и мель –
Он против всех бездействием,
Как фаршем нашпигован.
Отец Фермин – большая шишка,
Слуга Амбросио – игрушка чоло, -
Смешались в том Соборе.
Собор!
Из кирпичей: Бермудес Кайо –
Всесильнейший министр-
Он камень бытия, что разлагает время;
Полиция в его руках сверкает изумрудно,
Уродствуя народ во имя Президента.
Еще кирпич: Бермудеса певичка –
Красавицей слывет,
Под каждый камушек плывет.
Но, правда, драгоценный.
(Искусство здесь так стелется под власть,
Под деньги, что равно хочется сказать,
Чтобы оно убралось в ад,
Где будут жариться все те,
Кто нам несет его сейчас и в 21-м веке)
А остальные кирпичи? О!
Их так много, что и китайцам не под силу
Застроить целых две Земли:
Кирпич Амалии – служанки –
Уж кто бродячее быть мог,
Сквозь все площадки:
Ее топтали все:
И господа и бедняки,
Изрешетили – так хотели
Потехи не вышло – в конце-то концов
Досталась нам участь одна –
Лупить, что есть мочи
Закрытые в мешках бездомных собак.
Собак ли?
Сорвалась вода, накрыла виденье.
Пусть так, раз мне лежать неподвижно
На этом глухом берегу.
На море разверзлась пучина…
Глаза погребенных!
Открыты!
Из-под воды и земли глаза погребенных горели…
И призрачна даль,
А крупно светились огни вблизи.
Малена Табай и Табио Сан.
Они, они…
Боролись, боролись. Добились?
Как знать!
(Но какими бывают дела!)
Запели они. Ты слышишь – поют?
Ты слышишь, они ведь поют!
Светлее, светлее казалась мне ночь;
Светлее июньского утра.
Трудились и жили,
И было их много
И стройно стояли и громко кричали.
Сплотились, сплотившись, запели.
И песня была их проста и печальна,
Но грозная, жгучая, сдавленный пар.
Они бастовали и против компаний,
И против монет – президентов и игроков,
Что кидают такие монеты и сил,
Что тех игроков разместили
И жалких любовниц, что ждут игроков,
И их недоносков-детишек.
Пусть игроки все кидают
Свои золотые монеты,
Пусть хоть сгребут все золотые мечты,
Одно им увидеть в конце:
Как тает в руках от жара большого
То кучка металла, тупого,
Но с звоном, как тает на землю;
Земля же вбирает и жадно,
И сильно. Свирепо.
Земля из песчинок,
Из нас вздувается бурей,
И поглощает:
Страны, режимы, машины,
Теории мрака и зла,
Практичную жизнь мещанина, -
Сметает, не оставляя развалин
И прежнего быта.
Земля есть земля, –
Забирает свое, что обманным,
Десятым путем отобрали.
И в буре такой, в урагане
Слышится песня,
Могучая песня простого народа.
Из песни такой появляется
Один человек – настоящий.
[23 августа - 30 сентября 2004г. Киев]
◊◊◊
Какой-то бред:
Театр.
Свет.
Опустошенные сердца.
Портрет.
Актер – старик,
Старик – актер.
Рукою Чаплина сплелись слова:
Актер: «Когда же ляжешь ты
Со мной, малышка»?
Одна смеется,
Эту потешает.
А кто – мечтает…
Она усам и мастерству
Его колено преклоняет:
«Какая у него машина!
«Лагуна»…
Актер – старик по Чаплину играет:
Любовь сердца немудрено сплетает,
А он ее целует долго-долго.
Задержался…
Долго-долго…Смачно…Страстно…
Грязно, – он актер великий:
Целует бесподобно.
«Когда же будем мы с тобой в постели»? –
На право и налево.
Он профессор.
Он киевский профессор.
Бесподобен!
Он – бог!
Смешной, забавный,
Он артист народный.
«Мы уезжаем на гастроли:
Так две недели… и без мужчины…
Хоть ночку виделись»?
«Одну, для Вас? Конечно».
И голос стал его елейный,
В бархате, в шелках.
Она мечтала:
«Он душка. Шутит; не всерьез».
Да! В театре есть актеры?
Они несут все чистое, добро.
Они ветерок, что душу в поле очищает;
Я рад за руку с ними идти!
Мы санитары!
Творим чудеса.
Я, правда, пилюли глотаю.
Ай, горько!
Смелее!
Ах, горько!
Однако, мы сила.
А мутить.
Глотаю.
[12 сентября 2004г. Киев]
◊◊◊
Птица сенсонтль.
Певучая птица,
Вместившая в горле четыреста песен;
Голосом ветви срезает
У несправедливости:
Колючие, лишние.
Голосом – песнями рубит дремучие
Вздохи и крики скоро забудутся:
Птица певучая,
Лазурью подшитая, черная,
Небу привычная.
Теплыми, нежными
Как белоснежными
Покрывалом – заботами
Укроет страдающих;
Горе забудется.
Неизбывное горе!
Одно оно в сердце пылает…
А птица Сенсонтль!
Ах, птица Сенсонтль!
Ну где же ты?!
Где твоя музыка,
Слезы росистые?
Чем они слаще,
Тем горе мне жгучее.
«Чос, чос, мойон кон»!
(Руки, чужие руки нас бьют!»)
А руки невидимы,
Руки химерны.
У горла стискаются, вьют.
Мой голос забудется!
Мой голос изменится.
А ты моя пташечка,
Спой моим голосом,
О бедах поведай:
Что бьют, измываются,
Уродуют звери,
И звери, и звери такие,
Что я их не вижу;
Не слышу, не чую, а знаю –
Они всемогущие…
Пока…
Пока…
Пока бриллиантами песнь
Не рассыплется,
В игре ее света
Пока не забрезжит искра.
Искра и огонь.
Огонь и борьба.
Борьба и война.
Война и победа.
Победа и жизнь:
Где песни твои, сенсонтль певучая
Замки поразбив,
Кругом будут шириться.
И наглые руки,
И руки кривые
В пыль превратятся,
А пыль улетучится.
И мы не услышим:
«Чос, чос, мойон кон»!
(«Руки, руки чужие нас бьют»!)
Сенсонтль певучая!
[12 октября 2004г. Киев]
◊◊◊
На востоке солнце село.
Значит, вечер наступил.
А на западе под утро
Всходит родственник его.
Кто-то скажет: «Это странно»?
Кто-то смачненько зевнет:
«Разве это необычно»?
Эх, ребята, хватит!
Сколько можно?
Разве мы слепы, не видим,
Что такого быть не может,
Что неправда правит бал?
Нет, неправда правит бал.
Вот вы думаете что же?
Кто мы? Звери? Скот?
Иль быдло?
Бал неправдою кружится.
А на нем кто?
Боги?
Богоизбранные люди?
Зевсы, Вотаны, Перуны?
Бал кружится капиталом,
(Трутся кости, мышцы палят).
Бал серебряный, бал злата.
(Радость, радость где же брата?!)
И сверкает, метушится,
Бриллиантами крошится.
(Сердце стонет, взгляд тупится).
Счастье ими здесь трубится,
Пляшут,
Визги,
Хохоток.
Дрябло-гадкий:
«Поторопился бы скотина!
Пива»!
(Слезы, нервы, грубость, сила).
[17 октября 2004г. Киев]
◊◊◊
В слезах Востока
В запада мечтах
С трудом рождалась Украина.
Победу празднует народ:
Он многого добился:
Урезал режиму длинные руки,
Послал режим к черту,
Лишил его власти.
И впервые народ понял:
Он неделим, он сила и власть,
Он честь и достоинство,
Он – чист и прекрасен,
Он – мощь, и душа,
Он – неодолим,
Он – непобедим.
Он может добиться,
Чтоб подлые, гадкие твари
Исчезли, истерлись с лица
Матери родной Земли.
Он – молот,
Он – клин.
Он и то, и другое,
Он их единенье,
Их действие,
А действие?
Пробиты все стены,
Открыты все двери,
Распахнуты окна,
И души открылись простые.
Народ…
Да, народ! Да, это он!
А откуда он взялся?
Ведь не было!
Молчал…
А молчал ли?
Стонал! Это точно!
Стонал, и не слышали
Горя его.
А сейчас?
Какое нам горе!
Мы нетерпимы к былому,
Что нас так давило,
Так жало.
Мы вскинули горы,
Мы сети порвали.
Ведь мы же народ!
Мы мощные бомбы народа!
Мы клеточки. В клетках –
Есть ядра, а ядра – нейроны.
Мы ядерных бомб скопленья.
Энергию дать – мы можем!
Взорвать и спалить – мы можем!
Мы можем также создать невозможное:
Создать элемент,
Элемент наиновейший:
Украинское общество,
Социум новый,
И человека!
[08 декабря 2004г. Киев]
◊◊◊
И нету в этом дне пророка,
И нету в этом дне порока.
Есть в этом дне и снег, и мгла.
Есть в этом дне и ветер теплый
И хрип раба.
Есть разговоры в этом дне
О похоти и о добре.
Но этот день прошел!
Мы растоптали этот день.
Пустили по ветру,
По снегу, по добру.
Вздохнули.
Легче стало.
А легче б стало без борьбы?
Нет! Нам нужны пороги,
Чтоб вывернуть из черноты сиянье,
Сияние острейшее стрелы.
Мы в гневе – радости
Пустили в даль стрелу…
Посмотрим же в глаза стреле!
В ее глаза стальные,
И чистые,
Простые.
[12 декабря 2004г. Киев]
◊◊◊
Сравнил ты меня с машиной,
В которой
Порою
Нет управленья:
То прямо, то вкось.
Сравнил бы уж лучше с конем,
Который всю жизнь по дороге;
А тянет его на просторы,
Сойти его тянет с дороги,
С дороги сухого асфальта,
С дороги из грязи и пыли,
С дороги, где с мокрым асфальтом
Танцуют упрямые лужи.
Ты управлять своей жизнью можешь,
А я на коне не могу,
Не хочу и не буду!
Конь просит просторов,
Он ищет полей,
Где клевера край,
И рай полынный.
Срывается конь с дороги,
Срывается и уходит,
И бродит, бродит, бродит.
Не ищет он направлений,
Уложенных трасс,
Над собой управлений.
Он сир, он убог,
Потрепана шерсть вороного.
Он давно без прикрас.
Его ненасытный глаз
Линий прямых не терпит.
Не будет он гнуть свою спину,
Под ездоками слепыми,
Он будет срываться с дороги.
[12 декабря 2004г. Киев]
◊◊◊
Карпат весёлая гряда
Для всех весёлых создана.
Мы приступом ёё возьмём,
Как Дон Кихот на Росинанте,
Мы – за рулём.
И вспомним рай у Данте.
[17.12.2004. Киев]
◊◊◊
Голоса.
Машины.
Школа.
И проломанный забор.
Раскудрявые деревья,
Расдырявая дорога,
Развысоки дома.
И две тени впереди.
Блоки.
Трубы.
Город ждет.
Окна.
Двери.
Ждет наш город.
Ждет и, кажется, ворчит.
Ждет ненастий бурных-бурных.
Ждет налёта хищных птиц.
[17.12.04. Киев. Старая Дарница]
◊◊◊
Отчего-то ветер стонет,
Отчего-то снег лежит,
Отчего-то дети плачут,
Отчего-то стук в груди.
Отчего-то твердый щебень,
Отчего-то мягок сыр,
Отчего-то крепки сосны,
Отчего-то зыбок пляж.
Отчего-то солнце светит,
Отчего-то тьма чернит,
Отчего-то мы не понимаем,
Отчего-то мы молчим,
Отчего-то нас ругают,
Отчего-то мы молчим,
Отчего-то мы счас не люди?
Отчего мы тут молчим?!
Отчего же ветер стонет?!
Отчего в груди болит?
[22 декабря 2004г. Киев]
◊◊◊
