А нет – терять не надо бдений,
И полон твой амбар под борошно”.
“В крови играет жатвы время:
Мы на коня и ноги в стремя –
Спешим подмять запасы чьи-то поскорей”.
Так размышляя о судьбе народов,
Наш юный Сергий-безбородов
Чеканил следущий доклад:
“Ты, хан, силен и знатен – сущий клад,
Помысли лучше, как нам быть:
Войною дальше йдти или остыть?
Чего уж! Цел народ один, другой,
И твой, и их, и даже мой.
Поставишь пост сильнее на границе,
Проверку учинишь в подвластных городицах,
И ступай домой”.
“Ой-ой-ой-ой!
Последний станет мой денёк,
Когда стоять мне у кормила,
Свои же братья засмеют, меня, Громилу!
Ты это брось, Малёк!”
Так спорить можно без конца,
Однако, молодца
Не просто с толку сбить пока.
Они уж начали сердиться, но выход найден: “Спать пора!”
И разбрелись два новых друга кто куда:
Хан нежностям предаться,
Штудент крутой обрыв себе избрав, где в стену плещется вода,
О Родине подумать собирался.
Дрожали веки бесподобно,
Мелькали милые места подробно:
Нарядной выглядела хата:
Окошки вырезные в белой вате;
Дорожка вымощена гладко
Меж кухней, домом в огород украдкой;
Любимой яблони плоды,
И заросли малины-ягоды.
Бывало выбежал за двор
И ну в ярок во весь опор.
А там зеленые холмы
Бурёночек десятками полны,
Пощипывают травку, му да му,
А мы в подземный ход-трубу
По тростянецкому ручью гуськом
За старшим братиком во след ползком.
Ставок – рук человеческих причуда –
И отвесная сбоку груда
Земли белесо-желтоватой,
А в ней стрижи живут ватагой.
Ловили на забаву пескарей и раков,
По зарослям искали сухого камыша и воду пробовали чистых родников.
Проплыли вереницею года –
Студент забыл обратную дорогу навсегда:
Родную хату и село,
И проблеск первои любви ушли на дно
Его задымленной души.
К сей серой глуши
Подступить не всякий может –
Уж очень сильно сердце гложет
Тоска по белым ручкам,
Карим глазкам.
Любовь кристальную вдохнув,
Дыханье пережало будто,
С тех пор, как бросил он невестушку
Одну. Спросивши, не страшась, кукушку,
Сколько жить
Годов, – ответила разок, – по сём и быть.
Дрожащими камнями слезы пролив,
Волнами и рябью ставочек покрыв,
Сергей прошептал еле слышно,
Но дрогнули грозно
Ивовы ветки послушно:
“Новые земли, стоящие розно,
Я посещу непременно;
Врагам приготовлю отравлены стрелы отменно,
А к милому дому я ворочусь;
К любимой в окошко слегка постучусь.
Пусть встретит рыдая,
Пусть впустит кляня.
Отвечу: “Прими, это я!”
Но хватит мечтою безбрежною плыть,
Надежду лелея
По звездам ходить
И беды в бездонье топить!
Луговыми укутавшись цветами,
Ржаное пожевав зерно,
Уснул и план войны представился ему морфейными клубами,
Уж очень характерно.
(Сон)
Война – кровавая скотина – скачет и топчет,
Рогами бодает невинные жертвы.
Не все вокруг мёртвы –
Она ни в какую: сама себе пляшет…
Прорвало где-то дамбу и хлынула рекою кровь, ребятки,
Что намочило пятки.
Как корчилась малютка!
Ей прямиком в животик вонзилась железяка.
Изнемогала старушенция кривая, –
Скотина дальше чешет, под носик напевая.
И может быть, не скрою,
Кому-то вид покажется чумою,
Да только мало боягузов этих.
Рябая кучка начальников военных
Решает на крутой горе
За всех: “В карэ!”
Эх, если бы начальнички не возле дуба сели,
Того, что так опасливо шумит,
А сами б в ряд ступили,
Тогда узнали б, как стрела летит!
Пирует штаб,
Коровушка в крови пасется,
Бормочет помирающий солдат:
“Ах, чтоб вам! На небесах зачтется!”
Холодная, скользкая тварь
На солнышко спинку суёт,
Согласно животным звонарь
На завтрак-похлёбку зовет.
Пробудился Сергей.
Об увиденном ночью, сквозь зубы прорвались словечки
Куда горячей:
“Скоты! Идиоты! Войны ж всегда бесчеловечны!”
Подернув рукав,
Поправив волос завитков белы кудри,
Глубоко вздохнул: “Тут что не мудри,
А хана заставлю поход отложить, хоть он не таков”.
Конец второй части.
[30.10.01г. Киев]
◊◊◊
Часть 3. Похищение.
Так и так, сидели дружно,
Говорили по душам:
Наш подвыпивший бродяга шумно
Басню распинал:
И не то, чтобы простую,
Нет, но всё-таки чудную.
«Степная жизнь.
В глухой дали, средь трав пахучих и земли
Водились разные зверушки, также птицы:
Охотник-волк, стада рогатых ли
Без рог, певучий жаворонок, пугливые птенцы,
Пернатая дрофа, свирепый лев,
И рой безумных пчёл всегда вокруг гудел, –
Они имели каждый свой удел.
И лёгкий и привычный, как в песенке припев».
Пока Сергей под нос себе бубнел,
Облокотившись, не имея сил,
Гирей поднялся, не говоря ни слова,
Тихонько прошмыгнул за ветхий край покрова,
И вышел, – чего уж тут скрывать, – по маленькой нужде.
Студент навеял сон себе (иль, может, скуку),
Храпел и сам, побасенку забрав в миры Морфея, доверившись мечте.
Тем временем, а может быть и позже, пропело дважды вдалеке «куку» –
Условный клич недремлющего войска.
Что значит: «два часа в ночи».
Хан вскорости загнул за бугорок, к реке: шумит осока…
На водной глади притаились палачи.
Доведавшись о том, что Юг придет в движенье
Козацкий отаман Сечи отдал распоряженье:
Направить маленький лазутчиков отряд
Разведать бусурманов путь, их дух – а впрочем всё подряд.
Проплыв рекой, чужого глаза сторонясь,
Лазутчики приметили багровые огни.
Тихонько к берегу причалили они,
И тут, поблизости, листва зашевелясь,
Фигуру тёмную открыла:
Спустились не берег – в минуту,
В минуту – она крепко связана была.
Верёвками обкручено и с тряпкою во рту
Фигура колыхалась, как колос на ветру.
Зевнула; ругнулася невнятно на чём свет стоит
И хлопнулась в траву.
Схватили спящего, нажали на весло и быстренько бежать, чтоб дело не расстроить.
….
(окончания нет)
…
[ок. 22.03.02. Киев]
◊◊◊
Незабудки
Прощалась юная девица с прекрасным юношей своим.
Ушёл на заработки он далёко: из малого села в огромный город.
Зимой то было, мы не утаим.
Единственная девичья мечта её тогда была (о чём шептал народ),
Дождаться милого, раскрыв свои объятья, прижать
И долго-долго шептать, шептать в изнеможеньи:
«Моя душа, я так ждала! Бежать
К тебе, тебя искать. Но я была в каком-то чудном омертвеньи…
Ни с места сдвинуться, ни даже шевельнуться
Не могла.
И всё одна, одна, одна…
Устала…
Выплакала слёзы, чуть жива,
И днём и ночью вспоминала,
Во сне ворочась и крича, едва жива.
Совсем измучилась, скорбя,
Что нет тебя, моя душа».
Мечту прекрасную девичую круша,
Шесть месяцев свершились неспеша, часами соря
Туда и сюда.
А вот и весна подошла.
На берег речки, на лужок красавица ступила.
«Куда, ой куда
Его запропастило?»
И всё ждала, ждала, а бедняжку лесами носило.
Милый же её, удалой паренёк,
Надорвал свои силы и слёг, как он думал, всего на денёк.
Но не тут-то было:
Голос и руки отняло молодому, да так и погиб.
Ни вестей и ни писем до неё не доплыло,
И вновь красавица сидела на лугу, а рос там дивный гриб.
Пустила капельку-слезу,
Одну, вторую – нет конца.
Вспугнула птицу с островца.
И живность разную в лесу.
Так порыдала и поднялась,
Чтоб через день опять прийти.
Но что тут оказалось!
Пробились на лугу
Сквозь буйную зелень-траву
Голубенькие лепесточкки и пьяный аромат, –
Ну, не пройти!
………………
«И с тех пор по Рось-земле
Цветут незабудки везде…»
[19.05.2002. Киев]
◊◊◊
Красавица от головы до ног…
Ах, если б ею обладать я мог!
(У.Шекспир. Тит Андроник)
Из дневника Юлии П.
Писать не сложно, были бы слова.
Сейчас взвглянул в твои глаза:
Девчоночка, сегодня – ты моя мечта,
Надеждою будь – завтра.
Но в будущем всегда лежит черта,
За ней – разбитые сердца.
[написано мною в 1999 году, так как Шекспира я читал в 1999г.]
◊◊◊
Стреляет где-то у виска;
Летят крепежные винты, что держат душеньку внутри,
Бьёт дрожью по нутру, – нет и нет, и нет!
Не может же она уехать завтра от меня!
Уедет.
Завтра..
Далеко…
Там, лежа в полудрёме на траве,
Ты вспомни, вспомни обо мне.
Увидишь, может, ты:
Сидит на берегу большой реки,
Потупившись и в забытьи;
Несчастен глубоко, до глубины души,
Не плачет чуть,
Тихонечко сидит.
«Так почему же я при встрече
Так глупо деланно молчал, –
Вслух прорвались предложенья, –
Ведь много-много накопилось,
А всё молчал, молчал, молчал!»
Я простудился, я больной, –
Так это объяснимо; но горло не болит.
Как образ женской чистоты
Я вынес нежный след весны.
Да! Той весны!
Когда ломилися кусты
От буйной зелени, и бешено цвели:
Акации, каштаны, бузина, сирень,
И только появлялися пионы.
(Её цветы!)
А знаешь, как болело?
А знаешь, как жутко?
А знаешь, как рвёт на корню?
Что ж, может, и знаешь.
«Но что ж ему надо?»
Скажу. А впрочем, и тут промолчу.
Мне нравится молчать об этом,
Как может быть кому-то говорить.
Какой была, такой и буду помнить.
Какая будет? Что скажу?
Родная мне её душа,
Вот только совесть… та в любой чужá.
Я не ручаюсь ни за что:
Какой была, такой и буду помнить!
[ дата неизвестна]
◊◊◊
Как вечером, как днём,
Как ночью-то невыносимо!
Я сам себя не понимаю,
Отчего столь нагло лгу,
Одной своей улыбкой, такой непостижимой.
Терплю, сношу любые [продолжения нет]
[дата неизвестна]
◊◊◊
Каждый думал о своём;
Каждый думал о Тебе.
[дата неизвестна]
◊◊◊
За двадцать девять дней
На небе месяц обновился.
Ток жизни вдруг остановился
Во первый день, верней,
В тот самый день, когда
Она спеша уехала туда,
Где нет ему ни места, ни угла.
Где даже смерть чудна, смугла.
Мучительно лишь было пробужденье
В тот первый день; и принято решенье:
След в след последнюю прогулку повторить,
По парку разлесистому подошвы исходить.
Как будто машинально
Он шёл, ступал и вспоминал.
Но почему так больно,
Он, видимо, не знал.
Какое опустенье! Какой тягучий стон!
По временам казалось, что это дикий сон.
Казалося, что мысли, как краска со стены
Потрескались, облупились от холода зимы.
…И летом снег валит:
Понурые деревья все в цвете, все в пуху
Роняли снег-пушинки на влажную труху.
